Практика налоговых проверок свидетельствует о том, что в последнее время наряду с «дисконтированием» т.н. нерыночных заимствований арсенал проверяющих пополнила новая «фишка». Речь идет о «капитализации» курсовых разниц по долгосрочным валютным кредитам и займам, полученным отечественными предприятиями от иностранных учредителей.
В качестве одного из первых общедоступных примеров данного подхода можно привести прошлогоднее уведомление Офиса крупных налогоплательщиков ГФСУ . Налоговики в ходе проверки выявили, что одна из украинских компаний получила кредиты от учредителей-нерезидентов в 2014 году со сроком их погашения в 2018 году. При этом условиями соответствующих договоров предусмотрено, что проценты начисляются в течение срока кредита, но выплачиваются только с погашением основной суммы долга. Поскольку, по мнению контролеров, плательщик привлек кредиты на условиях, не предусматривающих погашения в ближайшей перспективе, у него «сняли» 76 млн грн расходов от курсовых разниц по таким кредитам на основании п. 9 П(С)БУ 21 «Влияние изменений валютных курсов», т.е. под предлогом того, что данные разницы должны отражаться в дополнительном капитале.
Поскольку описанная проблема актуальна для многих плательщиков, привлекающих внутригрупповое финансирование от зарубежных учредителей, предлагаем разобраться, насколько обоснованы подобные «курсовые» атаки и как им противостоять

Что требует П(С)БУ 21

Для компаний, которые руководствуются национальными стандартами бухучета, необходимые положения в отношении признания курсовых разниц содержат п. 8 и п. 9 П(С)БУ 21.

Если говорить кратко, то курсовые разницы от пересчета:

  • обязательств учредителей при формировании уставного капитала отражают в дополнительном капитале (через субсчет 425 «Прочий дополнительный капитал» );
  • монетарных статей об операционной деятельности — в прочих операционных доходах/расходах (через субсчета 714 «Доход от операционной курсовой разницы» и 945 «Потери от операционной курсовой разницы»);
  • монетарных статей об инвестиционной и финансовой деятельности — в прочих доходах/расходах (через субсчета 744 «Доход от неоперационной курсовой разницы» и 974 «Потери от неоперационных курсовых разниц» ).

  См. письма Минфина Украины от 05.12.2013 г. № 31-08310-06-10/29025 и от 19.11.2013 г. № 31-08410-07-16/33606.

  Причем в письме от 24.03.2004 г. № 31-04200-20-25/4757 Минфин Украины разъяснил, что курсовые разницы от пересчета задолженности по кредиту относятся на операционные или прочие доходы (расходы) — в зависимости от того, на какие цели (какую деятельность) предназначен кредит.

Вместе с тем исключением являются курсовые разницы, которые учитываются согласно п. 9 П(С)БУ 21, в котором идет речь о курсовых разницах, возникающих в отношении дебиторской задолженности или обязательств по расчетам с хозяйственной единицей за пределами Украины, погашение которых не планируется и не является вероятным в ближайшей перспективе. Их относят в состав прочего дополнительного капитала и отражают в прочем совокупном доходе (через субсчет 423 «Накопленные курсовые разницы»). То есть подобные курсовые разницы при их признании не влияют на финансовый результат до налогообложения и, следовательно — на объект обложения налогом на прибыль (пп. 134.1.1 Налогового кодекса Украины, далее НКУ).

Именно данная норма и стала камнем преткновения между контролирующими органами и налогоплательщиками.